Энтони Хопкинс зачитывает абсурдный список исторических личностей в тайном ордене защитников трансформеров
Сэм Уитвики из первых частей умирает за кадром, а режиссёр просто вставляет его фото с арестантским видом
«Бамблби» доказал: успех франшизы зависит не от масштаба битв, а от человеческих чувств
Хейли Стайнфелд превратила героиню в живого подростка, а не в машину для проговаривания сюжета
Один из самых ярких моментов долгой и утомительной картины «Трансформеры: Последний рыцарь» связан с Энтони Хопкинсом. В роли абсурдно серьёзного сэра Эдмунда Бертона он объясняет, как тайное общество под названием Орден уитвикианцев скрывает существование трансформеров на Земле начиная с V века. Бертон сравнивает его членов с рыцарями Круглого стола, а затем перечисляет исторических деятелей из их рядов, не имеющих между собой никакой очевидной связи, кроме того, что зрители могут узнать их имена: Леонардо да Винчи, Фредерик Дуглас, Уинстон Черчилль, Стивен Хокинг.
Источник изображения — Paramount Pictures
Это чистейший словесный салат, граничащий с насмешкой над зрителем, и его могло бы спасти разве что добавление в список кого-нибудь вроде популярного исполнителя — просто ради абсурда.
Затем режиссёр Майкл Бэй делает переход на фотографию Сэма Уитвики (Шайа Лабаф), главного героя первых трёх фильмов, который выглядит так, будто его только что задержали за подглядывание в чужое окно. Выходит, даже Сэм — бестолковый и озабоченный подросток, который два фильма подряд вожделел героиню Меган Фокс, прежде чем о ней окончательно забыть, — оказывается частью этого великого ордена. Брошенное мимоходом замечание подтверждает, что Сэм умер за кадром, и фильм просто проходит мимо этого факта. Несколькими минутами позже Бертон умирает в канаве. Последнее, что он слышит, — как его робот-дворецкий называет его «самым крутым».
Источник изображения — Paramount Pictures
Сидя в зале кинотеатра, легко было поймать себя на череде вопросов: имел ли Сэм Уитвики вообще хоть какое-то значение для сюжета? Зачем Марк Уолберг играет настолько токсичного отца? Неужели эти фильмы всегда были такими плохими? И что, в конце концов, вообще происходит?
К моменту выхода «Последнего рыцаря» в 2017 году франшиза «Трансформеры» окончательно угодила в бесконечный цикл нагнетания. Более масштабные взрывы. Ещё более грандиозные битвы. Всё более запутанная мифология. Всё более высокие ставки. И всё более незначительные человеческие персонажи. Фильмы были настолько заняты введением тайных предысторий и угроз планетарного масштаба, что попросту забыли заставить зрителя переживать за живых людей, оказавшихся в центре событий. То, как ключевых персонажей вроде Микаэлы Бейнс (Фокс) и Сэма Уитвики бездумно выбросили из истории, мешало воспринимать происходящее всерьёз.
А год спустя фильм о жёлтом роботе, который общается через обрывки радиоэфира, снова сделал «Трансформеров» интересными.
«Бамблби» остаётся лучшим фильмом по вселенной «Трансформеров» именно потому, что понимает то, что фильмы Майкла Бэя почти всегда игнорировали: гигантские роботы важны лишь тогда, когда важны и люди.
Картина открывается лёгкой динамичной сценой из прошлого, показывающей происхождение Бамблби на планете Кибертрон. В разгар затяжной войны с десептиконами разведчик автоботов B-127 отправляется на Землю, чтобы создать новую опорную базу. Он прибывает в Сан-Франциско 1987 года, и это придаёт всему фильму освежающую ретро-эстетику. Голосовой модуль и блок памяти B-127 оказываются повреждены в схватке с вражеским трансформером почти сразу же, поэтому большую часть фильма он проводит как милый неуклюжий гигантский робот, который время от времени превращается в жёлтый Volkswagen Beetle 1967 года.
Режиссёр Трэвис Найт очень умно всё упростил. До «Бамблби» он был известен прежде всего по анимационным работам — в том числе по номинированному на «Оскар» мультфильму «Кубо. Легенда о самурае» студии Laika. В результате «Бамблби» становится меньше похож на очередной фильм о трансформерах и больше — на «Инопланетянина» или «Стального гиганта»: историю взросления одинокой девушки-подростка и неожиданной дружбы, которая меняет её жизнь. Фильм вернул франшизе ощущение человечности, которого ей не хватало долгие годы. И это не просто субъективное впечатление — у картины внушительный рейтинг около 91% на Rotten Tomatoes, что делает её самой высоко оценённой частью франшизы.
Приглашение Хейли Стайнфелд на роль Чарли Уотсон остаётся одним из самых удачных решений за всю историю франшизы. Там, где фильмы Бэя нередко используют людей как инструмент для проговаривания сюжета или как комическую разрядку, Чарли ощущается настоящим человеком. Она просыпается утром с прыщом и хмурится на своё отражение в зеркале. Она переживает потерю отца, пытается наладить связь с семьёй и понять, кем хочет быть на пороге взрослой жизни. То, что она находит инопланетного робота на свалке, воспринимается как захватывающая возможность вырасти. Помогает и то, что Стайнфелд — прекрасная актриса, за которой невероятно интересно наблюдать практически в любой её работе.
Эта прочная эмоциональная основа придаёт «Бамблби» ставки, которые действительно что-то значат. Когда Чарли больно — зритель сопереживает. Когда она ссорится с семьёй — это выглядит искренне. Когда Бамблби угрожает опасность — это важно ровно потому, что важно, кем он стал для неё. Вся эта возня вокруг войны больших роботов уходит на второй план. Чарли волнует зрителя сильнее, чем целые города, разрушенные в «Последнем рыцаре».
Источник изображения — Paramount Pictures
При этом будьте уверены: экшена с гигантскими роботами в «Бамблби» по-прежнему хватает. Крупные сцены погонь. Взрывы! Схватки между большими трансформерами. И снова взрывы! Здесь даже есть Джон Сина в роли военного оперативника, одержимого охотой на Бамблби: он выкрикивает всё более нелепые приказы, убеждая всех вокруг, что ярко-жёлтый Volkswagen Beetle — угроза национальной безопасности. И тем не менее невозмутимая преданность Сины своему образу делает персонажа скорее обаятельным, чем утомительным, а под конец фильм даже снимает с него часть брони, показывая неожиданную внутреннюю сложность под всеми этими мускулами.
Найт понимал: зрелищность работает лучше всего тогда, когда она поддерживает персонажей, а не заменяет их. Даже если выводишь героя вроде Джека Бернса в исполнении Сины как главный источник комической разрядки, ему всё равно можно придать достаточно нравственной неоднозначности, чтобы удержать интерес зрителя.
Долгие годы Бамблби был, пожалуй, самым любимым трансформером — несмотря на то что ему почти никогда не позволяли быть полноценным персонажем. Он оставался талисманом, который отпускал шутки обрывками радиоэфира, танцевал на экране и с энтузиазмом подталкивал детей покупать игрушки. Но поскольку именно этот фильм выводит Бамблби на первый план как единственного заметного автобота, он может позволить себе потратить экранное время на то, чтобы исследовать, что он за личность. Картина отвечает на вопросы, которые фанаты задавали годами: о его происхождении, голосе и даже характере до прибытия на Землю.
А ещё важнее — ему наконец позволяют быть забавным.
Источник изображения — Paramount Pictures
Большую часть фильма Бамблби ведёт себя не столько как солдат, сколько как гигантский механический щенок. Картина позволяет ему быть любопытным, неуклюжим, игривым и порой уязвимым. Спустя годы это всё ещё ощущается как глоток свежего воздуха в иначе удушающей франшизе. Даже «Восстание зверей» — единственный игровой фильм о трансформерах, вышедший после «Бамблби», — не сумел в полной мере повторить эту магию. Хотя в нём было больше тепла и внимания к персонажам, чем в большинстве частей, в итоге он всё равно скатился к масштабным битвам с угрозами планетарного размаха, слишком увлёкшись мифологией франшизы.
Оглядываясь назад, самое удивительное в «Бамблби» — даже не то, что это лучший фильм о трансформерах, а то, насколько очевидной кажется его формула задним числом. Возьмите любимого персонажа. Соедините его с убедительным главным героем-человеком. Расскажите более камерную историю. Дайте связи между ними окрепнуть. Подарите зрителю кого-то, о ком захочется переживать. А затем — позвольте роботам уже наконец набить друг другу морды.
Любопытно, что и в коммерческом смысле этот скромный подход себя оправдал. При бюджете чуть выше 100 млн долларов «Бамблби» собрал в мировом прокате около 468 млн долларов — и, став самой низкокассовой частью франшизы, всё равно остался уверенно прибыльным для студии. Грандиозные части Бэя обходились заметно дороже (например, «Последний рыцарь» — порядка 217 млн), так что ставка на меньший масштаб оказалась расчётливо верной.
Фильмы Бэя годами убеждали зрителя, что «Трансформеры» обязаны становиться громче и запутаннее с каждой новой частью. «Бамблби» доказал обратное. Он добился успеха, вспомнив, что изначально делало франшизу привлекательной: дружбу между людьми и гигантскими инопланетными роботами.
Автоботы, пора выдвигаться.
