Плёнку с одной из ключевых сцен «Пятого элемента» в аэропорту переехал погрузчик — материал чудом удалось спасти
Главный злодей Зорг получил пластиковую пластину на черепе и странный полутехасский акцент, а роль Руби Рода поначалу предназначалась Принсу
Визуальный стиль фильма описывают как столкновение комиксов, картин Дали и обложек хэви-метал-альбомов
В будущем по Бессону сотрудницы «Макдоналдса» носят красные платья с вырезом, а стюардессы — форму с открытым животом
На момент выхода это был самый дорогой европейский фильм в истории — бюджет около 90 миллионов долларов
Одна из самых знаковых сцен в истории научной фантастики едва не оказалась на свалке — в буквальном смысле.
Источник изображения — Columbia Pictures/Everett Collection
В середине девяностых фильмы ещё снимали на настоящую киноплёнку, которую для монтажа приходилось физически перевозить из одной страны в другую. После завершения съёмок негативы роскошной космической оперы отправили из Лондона в Лос-Анджелес для постпродакшна. По словам ассоциированного продюсера Джона Амикареллы, при разгрузке самолёта в международном аэропорту Лос-Анджелеса (LAX) часть негативов выпала прямо на взлётную полосу, где её тут же переехал погрузчик. Амикарелле позвонили из лаборатории, попросили срочно приехать в аэропорт, провели в подсобное помещение — и предъявили несколько мусорных баков, набитых тем, что осталось от плёнки.
Повреждённым оказался материал большой сцены — перестрелки в оперном зале, где одновременно действуют почти все главные герои. По сюжету синекожая инопланетная певица исполняет арию, после чего её застреливают, а герой должен извлечь четыре магических камня, спрятанных внутри её тела. Амикарелле пришлось звонить самому Бессону и сообщать дурную весть. Каким-то образом монтажёрам удалось собрать сцену из уцелевших дублей — материал был отснят несколькими камерами с разных ракурсов, и пригодных кадров хватило. За десятки других фильмов в карьере Амикареллы подобного с ним больше не случалось ни разу. Сцена выжила. И фильм тоже.
Спустя почти тридцать лет «Пятый элемент» Люка Бессона кажется пришельцем из альтернативной реальности. Это научно-фантастический блокбастер, наполненный цветом, кэмпом, откровенной чувственностью, практическими эффектами и смелыми идеями — именно тот фильм, который сегодня почти невозможно представить в производстве крупной студии. На момент выхода в 1997 году картина стала самым дорогим европейским фильмом в истории: бюджет составил около 90 миллионов долларов, из которых порядка 80 миллионов ушло на одни только визуальные эффекты. Для французской студии «Гомон» (Gaumont), которая разрабатывала проект девять лет, это была, по признанию продюсера Патриса Леду, «абсолютно безумная» сумма. Риск окупился: в мировом прокате фильм собрал свыше 263 миллионов долларов и оставался самым кассовым французским фильмом вплоть до выхода «1+1» («Неприкасаемых») в 2011 году.
Действие разворачивается в XXIII веке. История следует за Корбеном Далласом (Брюс Уиллис) — бывшим спецназовцем, который едва сводит концы с концами, работая таксистом на летающих машинах в Нью-Йорке далёкого будущего. Его жизнь меняется, когда таинственная девушка по имени Лилу (Милла Йовович) буквально пробивает крышу его такси.
Лилу обладает детской непосредственностью и любопытством, но лишь потому, что она — божественное существо, воссозданное в человеческом теле. Она и есть тот самый Пятый элемент, единственная сущность, способная активировать четыре древних камня стихий, олицетворяющих землю, воздух, огонь и воду. Вместе они — единственная защита человечества от древнего космического зла, возвращающегося каждые 5000 лет, чтобы уничтожить всё живое. И если вам кажется, что для одного фильма это многовато сюжета, — пристегнитесь покрепче.
Огромные бронированные птицеподобные инопланетяне Мондошаваны, показанные в прологе, по сути являются хранителями вселенной, отвечающими за сохранность всех пяти элементов. Если они — жрецы, то Лилу — мессия, которую они оберегают. Камни стихий — это батарейки, а она — машина. Если рассматривать «Пятый элемент» как научно-фантастическую сказку, то Лилу — волшебная принцесса, призванная спасти не просто мир, а все разумные формы жизни. И единственный способ это сделать? Направить [спойлер для фильма, которому уже под тридцать] силу любви.
Сама по себе завязка восхитительно нелепа. Но есть ещё и главный злодей — Гари Олдмен в роли великолепно безумного промышленника Зорга. Он говорит со странным полутехасским акцентом, носит наполовину выбритую причёску с пластиковой пластиной на части черепа и эспаньолку на подбородке — потому что почему бы и нет? Примерно в середине фильма появляется Крис Такер в роли Руби Рода — оглушительного радиоведущего в кричащем леопардовом трико, которого изначально должен был играть музыкант Принс. Каким-то образом вместо того, чтобы рухнуть под тяжестью всех этих диких идей и ярких персонажей, «Пятый элемент» использует их как опору и превращается в один из самых самобытных научно-фантастических блокбастеров в истории.
Источник изображения — Columbia Pictures
Отчасти то, что делает «Пятый элемент» таким свежим и сегодня, — это его яркая цветовая палитра. Мы привыкли к пыльным приглушённым тонам «Дюны» или к мрачной, туманной киберпанк-эстетике «Бегущего по лезвию», пронизанной неоном. А вот это видение будущего получилось откровенно ярким — пусть оно по-прежнему жестокое и хаотичное. Оранжевые волосы Лилу буквально светятся на экране. Каждый кадр наполнен смелыми цветами, эксцентричными практическими костюмами и странными мелкими деталями. Как однажды выразился Амикарелла, фильм ощущается как столкновение комиксов, картин Сальвадора Дали и обложек хэви-метал-альбомов. Что показательно: над дизайном мира работали известные художники комиксов Жан Жиро (Мёбиус) и Жан-Клод Мезьер, а костюмы придумал кутюрье Жан-Поль Готье.
Та же философия распространяется и на актёрскую игру. Уиллис обеспечивает приземлённый, спокойный центр, тогда как все вокруг него будто действуют на пределе. Зорг у Олдмена одновременно пугающ и смешон. Руби Род у Такера остаётся одним из самых бесстрашных перформансов в истории больших блокбастеров. Да и Лилу в исполнении Йовович не похожа на типичную героиню боевика: она движется сквозь фильм со смесью невинности и напряжённой энергии, подобающей богоподобному существу, только что возродившемуся во взрослом теле.
Фильм ещё и на удивление откровенен в том, что касается телесности и чувственности, — такого в современной фантастике почти не встретишь. Лилу проводит значительную часть экранного времени в костюме из «бинтов», который мало что оставляет воображению. Все вокруг носят экстравагантные наряды от Готье. В «Макдоналдсе» далёкого будущего сотрудницы за стойкой одеты в красные платья без бретелек с золотыми арками, обрамляющими грудь. Даже стюардессы появляются в нежно-голубой форме с открытым животом — нечто среднее между рекламой авиакомпаний шестидесятых и футуристическим подиумом. Будущее Бессона населено эксцентричными, притягательными, противоречивыми людьми. В итоге получается вселенная, которая ощущается по-настоящему живой.
Но при всей своей странности, кэмпе и зрелищности «Пятый элемент» запоминается прежде всего благодаря удивительно искренней душе. За поющими инопланетянами, летающими машинами и древними пророчествами скрывается история о том, как важно выбрать надежду вопреки всем недостаткам человечества. Кульминационное откровение фильма не в том, что мир спасёт оружие побольше, а в том, что за любовь стоит бороться. Идея банальная, возможно даже старомодная, — но именно она заставляет зрителей возвращаться к фильму спустя почти три десятилетия.
Если вы по какой-то причине никогда не видели «Пятый элемент», сейчас отличный повод это исправить. А если уже смотрели, его стоит пересмотреть хотя бы для того, чтобы вспомнить времена, когда большое кино позволяло себе быть чуть более странным, чуть более рискованным и куда более весёлым.
