Курс Евросоюза на технологический суверенитет упёрся в неудобное противоречие.
Источник изображения — spectrum.ieee.org
Разворачивая ИИ-фабрики, гигафабрики и новые дата-центры, ЕС создаёт резкий скачок спроса на передовые полупроводники, на которых держится весь искусственный интеллект. При этом Европа выпускает менее 10 процентов мировых чипов и остаётся в глубокой зависимости от американских разработчиков и азиатских производителей, когда речь заходит о самых сложных процессорах.
Именно это напряжение лежит в основе Chips Act 2.0 — планируемого Еврокомиссией пересмотра своей флагманской полупроводниковой стратегии.
Первоначальный Chips Act, принятый в 2023 году, ставил цель поднять долю Европы в мировом производстве полупроводников до 20 процентов к 2030 году. Однако Европейская счётная палата предупредила, что цель едва ли будет достигнута, а собственные прогнозы Комиссии дают европейской доле рынка примерно 11,7 процента.
Теперь Комиссия хочет исправить то, что чиновники считают главной слабостью первого закона: он занимался расширением предложения, но почти ничего не сделал для стимулирования спроса. Chips Act 2.0, как ожидается, добавит меры со стороны спроса — инструменты государственных закупок, «ускорители спроса» и более плотную координацию между производителями чипов и промышленными потребителями. Расчёт прямолинеен: устойчивый внутренний спрос подтолкнёт компании вкладываться в разработку и производство микросхем именно в Европе.
Но в стратегии заложен парадокс. ИИ-инфраструктура, которая, по замыслу Комиссии, должна стать якорем европейской полупроводниковой экосистемы, на старте почти целиком будет опираться на передовые процессоры, спроектированные американскими компаниями и изготовленные в Азии.
«Ключевые позиции занимает небольшое число фирм, преимущественно за пределами Европы», — отмечает Клэр Годфри, исполнительный директор Balanced Economy Project.
ИИ-фабрики создают ловушку спроса
План действий Еврокомиссии «AI Continent» включает 19 ИИ-фабрик — вычислительных объектов, объединяющих источники энергии, специализированные чипы и прочую инфраструктуру для запуска ИИ-моделей и приложений, — планы на до пяти ИИ-гигафабрик (позже цифру подняли до семи) и предложение как минимум утроить мощности дата-центров блока в течение пяти–семи лет в рамках Cloud and AI Development Act. Всё это потребует огромного объёма передовых ИИ-процессоров.
По оценке Центра европейских политических исследований (CEPS), каждая запланированная площадка ИИ-фабрики требует до 25 000 передовых чипов, а гигафабрика — минимум 100 000.
Практически все эти процессоры, как ожидается, поступят от Nvidia. Компания поставляет большинство графических ускорителей, разворачиваемых в Европе, а её проприетарная программная платформа CUDA лежит в основании значительной части всей ИИ-экосистемы. В CEPS предупреждают, что это грозит «ловушкой зависимости от Nvidia», когда вычислительная инфраструктура физически находится в Европе, но технологически остаётся привязанной к единственному американскому поставщику.
Свежие инфраструктурные проекты хорошо иллюстрируют проблему. Mistral законтрактовала 13 800 ускорителей Nvidia для дата-центра под Парижем. Munich Industrial AI Cloud от Deutsche Telekom строится почти на 10 000 GPU Nvidia Blackwell. А компания Nscale сообщает, что её развёртывание для Microsoft в португальском Синише стартует более чем с 12 600 ускорителей Nvidia Blackwell Ultra и вырастет до 66 000 с лишним в 2027 году.
Европа не контролирует цепочку поставок
Проблема не сводится к одной Nvidia. Даже если Европе удастся нарастить производство полупроводников, глобальная цепочка поставок сама по себе ограничивает степень автономии, доступную любому отдельному региону.
«Европа зависит и от Соединённых Штатов, и от Азии, но на разных стадиях цепочки создания стоимости», — поясняет Тони Рольдан-Монес, экономист и доцент кафедры публичной политики Университета IE.
«США удерживают доминирующее положение в таких областях, как проектирование чипов, интеллектуальная собственность и отдельные виды передового оборудования. При этом производство самых сложных полупроводников крайне сконцентрировано в Азии, особенно на Тайване и в Южной Корее, а Китай играет фундаментальную роль в различных материалах, промышленных процессах и критических минералах», — говорит он.
Зависимость Европы от третьих стран заметнее в отдельных звеньях. В производстве кристаллов Тайвань выпускает около 90 процентов самых передовых чипов мира. В корпусировании, сборке и тестировании доля ЕС составляет всего 4 процента рынка при сохраняющейся сильной зависимости от Азии — на это указывает Лаит Альтимиме, президент SEMI Europe.
«Ни одна из двадцати крупнейших компаний в сфере сборки, тестирования и корпусирования не имеет штаб-квартиры в ЕС, — констатирует Годфри. — Есть ещё вопрос материалов. Китай доминирует по нескольким видам сырья, используемым в ключевых частях цепочки поставок полупроводников и передовой электроники».
Тем не менее у Европы остаются важные преимущества.
В регионе базируется ASML — нидерландская компания, безраздельно доминирующая на рынке установок литографии в экстремальном ультрафиолете, — и бельгийский Imec, один из ведущих мировых исследовательских центров в области полупроводников. Европа также остаётся ключевым поставщиком специализированных материалов и силовой электроники.
Вот только эти сильные стороны, по словам Рольдана, «не превращаются в автономию по всей цепочке создания стоимости полупроводников».
Суверенитет — это устойчивость, а не самодостаточность
Мало кто из экспертов верит в достижимость полной полупроводниковой самодостаточности.
Вместо этого цель видится в снижении стратегических уязвимостей, а не в устранении международной взаимозависимости как таковой. «Невозможно представить, чтобы одна страна перестроила всю цепочку поставок. Глобальное сотрудничество — ключевой фактор», — подчёркивает Альтимиме. По прогнозу SEMI, к 2028 году регион Европы, Ближнего Востока и Африки будет производить в натуральном выражении лишь около 68 процентов от собственной потребности в чипах, не относящихся к памяти.
«Задача — сократить те зависимости, которые способны превратиться в геополитические уязвимости, — рассуждает Рольдан. — Разумный подход состоит в том, чтобы укреплять критические звенья цепочки, диверсифицировать поставщиков, защищать чувствительные данные и развивать собственные компетенции в стратегических отраслях. Это прекрасно уживается с иностранными поставщиками: цель не в том, чтобы их выдавить, а в том, чтобы избежать избыточной зависимости от одной страны, компании или технологии».
Различие особенно значимо для европейских амбиций в области суверенитета. Как замечает Годфри, «европейские компании строятся вокруг оборудования Nvidia, CUDA, облачной инфраструктуры и тех программных решений, которые за ними тянутся. В итоге у Европы две проблемы. Она зависит от азиатского производства и узких мест по материалам. И одновременно рискует попытаться закрыть эту уязвимость, привязав себя ещё плотнее к контролируемой США инфраструктуре ИИ и облаков. Chips Act 2.0 обязан решать обе задачи — иначе он упустит значительную часть проблемы».
Главной уязвимостью Европы Рольдан называет зависимость от партнёров, готовых использовать глобальные цепочки поставок как инструмент геополитического давления. Снизит ли Chips Act 2.0 этот риск, по мнению экспертов, будет зависеть от одного: удастся ли действительно диверсифицировать поставщиков — или дело сведётся к простому переносу зависимости с азиатских производителей на американские технологические компании.
