За 12 месяцев Sabertooth Capital вложил почти 500 миллионов долларов в 10 компаний, включая Anthropic и SpaceX
Джастин Эрнест использует отдельные инвестиционные структуры, чтобы открыть семейным офисам доступ к акциям быстрорастущих компаний
Легитимность схемы подтверждают прямые рекомендации самих компаний — например, PsiQuantum
Конечная цель — конвертировать успех разовых сделок в запуск классического венчурного фонда
В прошлом году Джастин Эрнест заметил заметный разрыв в том, как устроен венчурный рынок: семейные офисы и небольшие институциональные инвесторы хотели вкладываться в быстрорастущие компании из области искусственного интеллекта, но не могли попасть в их таблицы капитализации. Крупные раунды поздних стадий распределялись между теми, кто уже сидел в списке акционеров, а всем остальным оставались слухи и вторичный рынок.
Источник изображения — techcrunch.com
Почему он не стал запускать классический фонд
Пять с лишним лет в Playground Global, где Эрнест инвестировал в сложные технологии и помогал привлекать деньги, дали ему связи по обе стороны стола — и с инвесторами, и с основателями. Этого, по его расчёту, хватало, чтобы разрыв закрыть.
Запуск формального венчурного фонда занимает у нового управляющего от 12 до 18 месяцев: юридическая структура, договорённости с вкладчиками, первое закрытие. Вместо этого Эрнест пошёл коротким путём — использовал сеть контактов, чтобы получать доли в конкретных компаниях поздних стадий, и предлагал каждую сделку по отдельности группе примерно из 30 небольших институциональных инвесторов.
Инструментов три: special purpose vehicle (SPV) — структура специального назначения под одну сделку, одноактивные фонды и номинальное держание. В последнем варианте Sabertooth Capital держит акции от имени участвующих вкладчиков, минуя привычную оболочку SPV.
Как устроена структура под одну сделку
Для читателя, который сталкивался только с классическими фондами, разница принципиальная. Обычный венчурный фонд собирает деньги «вслепую»: вкладчик подписывает обязательство и лишь потом узнаёт, во что управляющий их разместил. Схема Эрнеста работает наоборот — сначала появляется конкретная доля в конкретной компании, потом под неё собираются деньги.
- Одна сделка — одна структура. Каждое вложение оформляется как отдельный фонд со своей экономикой и своим сроком жизни.
- Инвестор видит объект заранее. Он покупает долю в структуре, которая владеет акциями, а не абстрактную часть портфеля.
- Сроки сжаты. Собрать деньги нужно за дни, а не за месяцы — окно в раунде поздней стадии закрывается быстро.
- Порог входа ниже. Семейный офис может участвовать в сделке на сотни миллионов долларов, не имея статуса якорного инвестора.
За последние 12 месяцев Sabertooth разместил почти $500 миллионов в 10 компаниях, среди которых Anthropic, Anduril, Base Power, Databricks, PsiQuantum и SpaceX. Размер отдельного вложения — от $10 миллионов до $275 миллионов, то есть речь идёт о значимых пакетах, и всегда в рамках официальных раундов, одобренных самими компаниями.
Репутация как главный актив
Sabertooth — далеко не единственная фирма, которая предлагает семейным офисам купить акции отдельных известных компаний поздних стадий. Но Эрнест собрал деньги быстро, потому что в довольно мутной среде мелких размещений и структур, ориентированных на семейные офисы, он успел заработать прочную репутацию.
«Джастин — настоящий инвестор», — говорит Бенджамин Вагнер, директор по инвестициям семейного офиса, который управляет капиталом 50 человек. «У него есть чутьё, есть опыт, он очень хорошо разбирается в технике, и это действительно отличает его от организаций, которые, на мой взгляд, просто пытаются агрегировать капитал».
Когда Вагнер попробовал вложиться напрямую в PsiQuantum — компанию в области квантовых вычислений с оценкой около $7 миллиардов, — финансовый директор самой компании посоветовал ему сделать это через Sabertooth.
«Когда я впервые встретил [Эрнеста], я понял, что он легитимен», — вспоминает Вагнер. «Его доступ явно отличается от того, что предлагают некоторые конторы-однодневки».
Это подтверждение стоит дорого. Пока такие компании, как Anthropic и Anduril, пресекают несанкционированные структуры и вычищают из списка акционеров тех, кто зашёл в обход, вложение через Sabertooth даёт небольшим вкладчикам спокойствие: их деньги идут через инвестора, которого сами компании проверили и признали.
Сеть контактов вместо фонда
Помимо технической подготовки, выпускник Harvard Business School отдельно занимался речью — в детстве у него было нарушение речи, которое он в значительной степени преодолел. Способность получать пакеты акций в момент, когда востребованные технологические компании поднимают деньги, он объясняет широтой своих связей.
«Я всегда считал, что моя суперсила — быть ядром собственной сети, и мне нравится использовать это стратегически», — говорит он.
На практике это означает, что деньги под новую структуру он собирает почти мгновенно. «У меня есть постоянный пул вкладчиков», — объясняет Эрнест. «Обычно нужно сделать четыре, пять или шесть звонков, и я точно знаю, сколько они готовы вложить».
Пока он хочет развивать именно это направление — привлечение денег под конкретные компании от имени постоянной базы вкладчиков. Но конечная цель другая: запустить классический венчурный фонд. Задача сложная, и Эрнест рассчитывает, что доходность разовых структур станет тем самым послужным списком, который больше всего интересует инвесторов при решении поддержать новичка.
Первые выходы: Groq, SpaceX и очередь на размещение
Один крупный возврат Sabertooth уже получил. В конце декабря 2025 года Nvidia заключила с производителем чипов Groq соглашение о неисключительном лицензировании примерно на $20 миллиардов — крупнейшая сделка в истории Nvidia. Формально это не поглощение: руководство Groq перешло в Nvidia, а сама компания юридически осталась независимой. Осенью 2025 года Groq оценивалась примерно в $6,9 миллиарда, так что для акционеров это был кратный рост. Правда, в марте 2026 года структура сделки заинтересовала американских сенаторов — они запросили у Nvidia документы, подозревая, что лицензирование было выбрано, чтобы обойти антимонопольную проверку.
Второй выход состоялся 12 июня 2026 года: SpaceX вышла на Nasdaq под символом SPCX. Размещение прошло по $135 за акцию, компания привлекла около $75 миллиардов, а первый день торгов закрылся на отметке $160,95 — почти на 19% выше цены размещения, что дало капитализацию около $2,1 триллиона. Это крупнейшее первичное размещение в истории. Дальше котировки повели себя менее ровно: 16 июня бумага доходила до $225,64 внутри дня, после чего последовала череда снижений.
Третья ставка ещё не сыграла. Anthropic 1 июня 2026 года подала в Комиссию по ценным бумагам конфиденциальный проект формы S-1 — формальный старт подготовки к размещению. Незадолго до этого компания закрыла раунд Series H на $65 миллиардов при оценке $965 миллиардов. Ни даты, ни цены, ни числа акций публично не объявлено; участники рынка ориентируются на осень 2026 года, но гарантий нет.
Что стоит держать в голове инвестору
Схема выглядит привлекательно, но у неё есть обратная сторона, о которой в подобных материалах обычно говорят вскользь.
- Двойная комиссия. Если структура заходит в компанию через другую структуру, вознаграждение управляющих накладывается слоями и съедает доходность.
- Ноль контроля. Участник такой структуры не получает ни места в совете директоров, ни права голоса, ни, как правило, полноценной отчётности.
- Деньги заморожены. Выйти до размещения или продажи компании почти невозможно, а сроки сдвигаются легко — что и показала история с ожидаемым размещением Anthropic.
- Риск отказа со стороны компании. Эмитенты всё чаще прописывают запрет на непрямое владение и аннулируют доли тех, кто зашёл в обход правил.
- Выборка выживших. Публично обсуждают удачные сделки; статистика по неудачным разовым структурам нигде не агрегируется.
Сам Эрнест признаёт, что структуры под одну сделку не имеют такого веса в индустрии, как классические венчурные фонды. Но считает, что начать с них и заработать репутацию среди семейных офисов было верным ходом — в отличие от попытки сразу запустить фонд и биться с конкурентами за внимание вкладчиков. «Я хотел быть в центре событий», — говорит он. «Думаю, это будет один из лучших периодов для инвестиций за нашу жизнь».
