Суды КНР признали игровые аккаунты и внутриигровые предметы имуществом, обладающим денежной стоимостью
Прецедент 2009 года по «делу о Золотом клинке» закрепил право вдовы игрока унаследовать редкий артефакт
Решение 2024 года распространило наследование на биткоины, игровые аккаунты и коммерческие права на соцсети
Пункты лицензионных соглашений о запрете передачи аккаунта признаны недействительными
Личная переписка наследованию не подлежит и архивируется платформой
Пока западные игроки спорят с издателями о том, покупают они игру или всего лишь лицензию на доступ, в Китае этот вопрос понемногу решают суды — и решают в пользу пользователя. Подборка из трёх судебных решений, разошедшаяся по игровым сообществам, показывает: китайская правоприменительная практика последовательно относит игровые аккаунты, внутриигровые предметы и другие цифровые активы к наследуемому имуществу. Дела выходят далеко за пределы игр и затрагивают криптовалюту, микротранзакции и аккаунты в социальных сетях.
Источник изображения — tomshardware.com
Китайские суды рассматривают игровые аккаунты и покупки микротранзакций как нечто, имеющее денежную ценность, поэтому у игроков есть права на эти активы. Суды отвергают идею о том, что стандартные пункты о запрете передачи могут помешать унаследовать или завещать игру или даже отдельные микротранзакции — такие как ножи в CS:GO или скины в других играх
«Дело о Золотом клинке»: прецедент 2009 года
Самое раннее из описанных дел выросло из спора вокруг MMORPG Zhengtu — ныне несуществующего проекта. После смерти игрока по фамилии Лу его вдова Ли Лань захотела продать доставшийся мужу редкий предмет — «Золотой клинок». Осложняло дело то, что для получения артефакта Лу требовалась помощь его «внутриигровой жены» Ян Юань, и та заявила права на предмет.
Суд рассудил так. Поскольку Лу вкладывал в получение предмета реальные ресурсы — время, оплату доступа в интернет и пополнение внутриигрового баланса, — а покупатели были готовы отдать за клинок около 50 000 юаней (порядка $7350 по текущему курсу), предмет обладает признаками имущества и может быть унаследован. Юридическая фирма DeHeng Law Offices отдельно отметила, что «внутриигровой брак» юридической силы не имеет, поэтому единственной наследницей остаётся законная супруга.
Однако Ян Юань потратила на добычу артефакта сопоставимые усилия, и суд признал право собственности совместным. Итог: по 50% стоимости актива каждой из сторон. Формулировка любопытна сама по себе — вклад в добычу предмета оценивался как реальный трудовой вклад, а не как игровая условность.
2024 год: биткоины, аккаунт за $30 000 и права на соцсети
Куда более широкое по охвату решение вынесено в 2024 году. В наследственную массу входили биткоины умершего пользователя, игровой аккаунт стоимостью около $30 000 (200 000 юаней) и аккаунт в социальной сети. Разбор дела опубликовал китайский юрист Ван Лянхуа на платформе Toutiao.
Адвокат наследника утверждал, что виртуальная собственность обладает всеми признаками законной собственности: ею можно торговать, она имеет цену и способна приносить доход. Это укладывается в классическую триаду признаков имущества — редкость, возможность распоряжения и ценность. Платформы возражали стандартным образом: право собственности на аккаунт принадлежит сервису, а пользователь согласился с этим при регистрации.
Суд встал на сторону наследника. Виртуальные активы — включая криптовалюту, игровое снаряжение, коммерческие права на аккаунты в социальных сетях и доменные имена — были признаны частью наследственной массы. Управление соцсетевыми аккаунтами также может переходить к наследникам. При этом суд провёл важную границу: личный контент — переписка, чаты и прочие «чисто личные интересы» — не наследуется и вместо этого архивируется платформой.
Отдельно суд разобрался с лицензионными соглашениями. Пункт о запрете наследования, встречающийся в большинстве пользовательских договоров, признан недействительным как нарушающий установленные законом права. Платформы обязаны содействовать запросам наследников — но вправе требовать подтверждающие документы и взимать разумную плату за оформление.
Третий случай: доступ к аккаунтам погибшего сына
Ещё одно дело инициировала мать, потерявшая сына и не сумевшая получить у игровой платформы доступ к его аккаунтам. Решение повторило предыдущую логику: аккаунты, данные персонажей, виртуальные предметы и прочие активы относятся к виртуальной собственности и, следовательно, наследуются. Компанию обязали передать наследнице все соответствующие права. Три решения, разнесённые на пятнадцать лет, складываются в устойчивую линию — а не в единичный курьёз.
Почему на Западе всё ровно наоборот
Контраст с остальным миром резкий. В большинстве юрисдикций издатель вправе отключить пользователя от собственной медиатеки сразу после истечения лицензионных контрактов — и такие случаи регулярно происходят с играми, фильмами и музыкой, когда правообладатель отзывает права на дистрибуцию. Абонентское соглашение Steam прямо запрещает передачу аккаунта, и, поскольку американские суды трактуют игры как цифровые лицензии, а не как товар, обязать Valve передать библиотеку наследникам нельзя.
Именно поэтому тема цифровых прав стала одной из самых болезненных для игроков. Крупные платформы одна за другой отказываются от физических изданий в пользу полностью цифровой дистрибуции, а вместе с носителем исчезает и понятная модель владения. Параллельно набирают вес инициативы энтузиастов, сохраняющих игровое наследие: без физических копий и без права передачи библиотеки целые каталоги рискуют стать недоступными вместе с закрытием сервиса.
Что это значит для игроков в СНГ
Напрямую китайские решения на регион не распространяются — прецедент действует внутри своей правовой системы. Но они задают ориентир, к которому будут апеллировать юристы в других странах. В российском праве отдельной категории «цифровое имущество» для игровых аккаунтов пока нет: наследуются вещи, имущественные права и обязанности, а сам аккаунт регулируется пользовательским соглашением, которое почти всегда запрещает передачу третьим лицам. Отдельно урегулированы только цифровые финансовые активы и утилитарные цифровые права.
Практический вывод довольно приземлённый. Пока законодательство молчит, ценность крупной библиотеки или инвентаря защищена в основном договорённостями внутри семьи: доступом к почте, привязанной к аккаунту, и к средствам двухфакторной аутентификации. Хранить эти данные стоит так же аккуратно, как документы на любое другое имущество, — и понимать, что формально это остаётся серой зоной, а не гарантированным правом.
