Сбербанк рассчитывает перевести GigaChat на процессоры Huawei Ascend 950 — прямой путь к западным чипам для банка закрыт
Получить чипы будет непросто: Huawei физически не успевает закрыть заказы ByteDance, Alibaba и Tencent даже на внутреннем рынке Китая
Параллельно выяснилось, что российский процессор «Иртыш» может оказаться переименованным китайским Loongson — этим уже занялся Минпромторг
Складывается картина не равного технологического партнёрства, а растущей зависимости России от китайской вычислительной техники
В мае глава Сбербанка Герман Греф заявил в эфире «Первого канала», что банк рассчитывает перевести флагманскую ИИ-модель GigaChat на процессоры китайского производства. Заявление прозвучало во время визита Владимира Путина в Пекин и стало ещё одним подтверждением того, насколько узким стал для России канал доступа к современным вычислительным мощностям — китайские технологии в работе GigaChat пока не используются, речь идёт о планах на будущее.
Источник изображения - Getty Images / Andrew Harnik
Какие именно чипы имел в виду Греф, он не уточнил. Но по совокупности признаков наиболее вероятный кандидат — семейство Huawei Ascend 950, самый производительный кремний, который Китай выпускает на сегодняшний день.
Почему «просто купить» не получится
Даже если Сбербанк действительно нацелился на Ascend 950, получить чипы будет сложнее, чем кажется. Внутри Китая за них уже идёт жёсткая борьба: ByteDance, Alibaba и Tencent разместили у Huawei заказы на миллиарды долларов, причём только ByteDance в начале года законтрактовала поставки Ascend 950PR на $5,6 млрд.
Huawei рассчитывает выпустить около 750 тысяч ускорителей 950-й серии в 2026 году и получить порядка $12 млрд дохода от ИИ-чипов за год. Но производственные мощности ограничены: 7-нанометровый техпроцесс SMIC, на котором делают эти чипы, даёт невысокий выход годных кристаллов, а полный цикл изготовления занимает до восьми месяцев. При этом Ascend 950PR — чип для инференса, то есть для запуска уже обученных моделей. Для полноценного обучения новых версий GigaChat банку нужны более мощные решения вроде Ascend 950DT, массовый выпуск которого ожидается не раньше конца 2026 года. Даже при благоприятном сценарии Сбербанк рискует оказаться в конце очереди за дефицитным железом.
По оценке отраслевых аналитиков, у российской экономики попросту нет сценария, при котором можно масштабировать вычислительные мощности внутри страны, опираясь только на западные технологии. Оборонный сектор ещё может позволить себе точечные закупки западных чипов под конкретные системы вооружения — гражданская ИТ-отрасль уже нет. На среднесрочную перспективу это делает китайскую электронику для России самым реалистичным вариантом, даже без дополнительного «подталкивания» извне.
Не только Сбербанк: «Иртыш» и доля в «Элементе»
История Сбербанка — не единичный случай. Российская компания «Трамплин Электроникс» (Омская область), зарегистрированная чуть больше года назад, продвигает серверный процессор «Иртыш» на архитектуре LoongArch, лицензированной у китайской Loongson Technology. Линейка включает 16-, 32- и перспективный 64-ядерный варианты.
Летом история получила неожиданное продолжение внутри самой России. Минпромторг потребовал дополнительной проверки чипов «Иртыш», указав, что характеристики модели C632 практически совпадают с китайским Loongson LS3C6000/D, а C616 — с LS3C6000/S, вплоть до отдельных цифр в спецификации. Ведомство сочло это потенциальной угрозой национальной безопасности при использовании таких процессоров на объектах критической инфраструктуры. «Трамплин Электроникс» претензии отвергает и настаивает, что речь идёт о собственной разработке на базе официально лицензированных IP-блоков архитектуры LA664. При этом в начале июля компания получила декларации соответствия, позволяющие официально продавать в России и странах ЕАЭС уже готовые серверы на Loongson — то есть попросту китайское оборудование под собственным брендом. Технологическое сближение с Китаем в этом сегменте, судя по всему, идёт быстрее, чем удаётся разобраться, где заканчивается российская разработка и начинается китайская.
Схожая логика прослеживается и в истории с «Элементом» — крупнейшим российским производителем микроэлектроники (более 50% всей отечественной продукции этой отрасли, включая завод «Микрон»). В начале 2026 года Сбербанк выкупил у АФК «Система» и миноритариев 41,9% акций компании за 27 млрд рублей; ещё около 41,7% сохраняет «Ростех». Незадолго до этого дочерняя структура «Элемента» приобрела у китайской Shijiazhuang Tonhe Electronics права на интеллектуальные разработки в сфере силовых модулей для быстрых зарядных станций — сделка на сумму порядка ста миллионов рублей. Формально это лицензирование китайских технологий для локализации производства в России, а не перенос выпуска чипов в Китай, но направление движения то же самое: доступ к готовым китайским решениям оказывается быстрее и дешевле, чем разработка с нуля.
Источник изображения - Huawei
Хаос в Вашингтоне только ускоряет сближение
Ситуацию усугубляет непоследовательность американской политики. За последние 12 месяцев администрация Трампа успела запретить экспорт Nvidia H200, затем снять запрет, ввести на чип 25%-ную пошлину и выстроить лицензионную систему, которую эксперты сразу назвали противоречивой. 13 января Министерство торговли США опубликовало правило, формально разрешающее продажу передовых ИИ-чипов Китаю, которое при строгом применении заблокировало бы большинство поставок, а при мягком — не решило бы ни одной из проблем, ради которых вводились ограничения. Уже на следующий день китайским таможенникам, по имеющимся данным, было предписано вообще не пропускать чипы в страну.
Курс Пекина на технологическую самодостаточность возник задолго до этих метаний: программа «Сделано в Китае 2025» была объявлена ещё в 2015 году, то есть за годы до основного пакета экспортных ограничений США. Иначе говоря, цель выстроить независимую от Запада экосистему ИИ-чипов существовала у Китая независимо от санкционного давления — санкции скорее ускорили процесс, чем запустили его. Судить, обернулись ли экспортные ограничения победой или поражением для американской стороны, пока рано: они действительно осложнили Китаю масштабирование и внедрение инноваций в вычислительной сфере, но одновременно китайские компании научились обходить их через закупки университетами, транзит через юрисдикции Юго-Восточной Азии и офшорные структуры на Каймановых островах. При этом чем шире доступ Китая к передовым чипам, тем выше риск, что локализация технологий ускорится ещё сильнее, а не замедлится.
Что уже получается у Китая: пример с игровой видеокартой
Прогресс китайской микроэлектроники уже заметен на потребительском рынке. Шанхайский стартап Lisuan Tech, основанный в 2021 году и едва не закрывшийся в 2024-м, выпустил LX 7G100 — первую полностью китайскую игровую видеокарту на собственной архитектуре TrueGPU и 6-нм техпроцессе. Цена Founders Edition — около 3300 юаней ($480), что сопоставимо со стоимостью RTX 5060 Ti.
Независимые тесты на BiliBili расставили всё по местам: в синтетическом бенчмарке 3DMark карта действительно держится на уровне пятилетней RTX 3060, но в реальных играх отстаёт от неё в среднем на треть, а местами и сильнее — в Monster Hunter Rise и Dota 2 разрыв превышает 40%. В Cyberpunk 2077 на 1080p LX 7G100 показала 88 кадров в секунду против 232 у RTX 4060. У карты пока нет аппаратной трассировки лучей, а панель драйверов остаётся откровенно сырой. Тем не менее это первый работающий консьюмерский GPU, целиком спроектированный в Китае — от архитектуры до драйверов — и он уже продаётся на домашнем рынке, который для него сейчас единственный.
Источник изображения - Lisuan
Российский рынок GPU всё активнее смотрит на Китай
За пределами Китая внутренний спрос всё больше формирует и Россия. Рынок ИИ-ускорителей на базе GPU в 2025 году достиг 62,7 млрд рублей — рост примерно на 20% к 2024 году. Карты Nvidia пока сохраняют около 84% продаж в объёме, а самой популярной моделью остаётся RTX 4060, но покупатели всё чаще вынуждены смотреть в сторону китайских альтернатив. Официальных поставок Nvidia в Россию нет: чипы поступают по серым каналам через Китай, Турцию, ОАЭ и Индию с ощутимой наценкой.
Показательно и то, насколько прагматично Европа готова отступать от собственных санкций, когда это выгодно её промышленности. В конце мая Еврокомиссия предложила девятимесячную отсрочку по сделкам с китайским производителем чипов Yangzhou Yangjie Electronic — тем самым, которого месяцем ранее включили в 20-й санкционный пакет против России. Причина простая: после кризиса поставок у нидерландской Nexperia европейские автоконцерны стали зависеть от продукции Yangjie, и без отсрочки заводам грозила остановка конвейеров уже через несколько недель. И Москва, и Пекин наверняка обратили внимание на то, как быстро санкционная линия отступает перед интересами собственной экономики.
Технологический разрыв сокращается быстрее, чем ожидалось
К тому моменту, когда российским компаниям потребуются новые партии китайских чипов, Китай может подойти к переговорам с куда более сильных позиций. В конце мая Huawei представила «закон масштабирования Тау» (Tau Scaling Law) — архитектурный подход, который наращивает плотность транзисторов не за счёт уменьшения техпроцесса, а за счёт более плотной упаковки межсоединений. По заявлению компании, уже в 2026 году новые чипы Huawei достигнут плотности 238 млн транзисторов на мм² — это выше, чем у актуального техпроцесса TSMC N3P (224 млн/мм²), а к 2031 году старшие чипы должны сравняться по эффективной плотности с процессами уровня 1,4 нм. Для сравнения: TSMC планирует начать массовое производство настоящего 1,4-нм техпроцесса в 2028 году — то есть формальное отставание Huawei сокращается до трёх лет, притом что подход не требует доступа к самому современному литографическому оборудованию, ограниченному экспортным контролем США. Показательно, что глава Nvidia Дженсен Хуанг ранее публично признал, что компания фактически уступила Huawei рынок ИИ-чипов в Китае.
Расширение доступа Китая к передовым чипам параллельно усиливает не только оборонный, но и надзорный потенциал страны — и это тот риск, который эксперты предлагают держать в поле зрения по мере того, как всё больше стран, включая Россию, встраиваются в китайскую вычислительную экосистему вместо западной.
