Итальянский фотограф Симоне Марулли находится на самой вершине авиационной фотографии. В своих работах он одинаково уверенно снимает и пассажирские лайнеры, и боевые истребители, превращая каждый кадр в историю о скорости и инженерном совершенстве.
Любовь к фотографии длиною в жизнь и 25-летняя «пересадка» в компьютерной графике
Марулли любит фотографию всю свою жизнь.
Фотограф Симоне Марулли
«Фотография вошла в мою жизнь благодаря отцу — задолго до того, как я вообще задумался о том, чтобы стать фотографом. Он отдал мне свою полностью механическую плёночную камеру, когда я был ещё ребёнком, и просил снимать его и мою маму. За свою жизнь он сделал тысячи снимков и слайдов», — вспоминает Марулли.
По его словам, после ужина семья часто собиралась у слайд-проектора, чтобы вместе рассматривать семейные фотографии.
«Слайды проявляли, комната погружалась в темноту — и вдруг эти мгновения снова оживали на стене», — рассказывает фотограф.
Сегодня благодаря его съёмке оживают уже другие сюжеты — чаще всего самолёты, но иногда дикая природа и пейзажи. Любовь к ремеслу считывается в его работах мгновенно, и сам автор уверен, что его страсть зародилась ещё в детстве, у тех самых семейных снимков.
Впрочем, обратный путь к фотографии во взрослом возрасте занял у Марулли немало времени. Его профессиональная карьера началась в 3D-графике и анимации — в этой сфере он проработал 25 лет.
«3D научило меня выстраивать изображение из ничего, — говорит Марулли. — Оно научило меня свету, композиции, цвету, балансу и терпению. Оно изменило то, как я смотрю на мир».
В отличие от компьютерной графики, за объективом Марулли не может «создать» изображение из воздуха. Если в 3D он мог построить целый мир, то как фотограф он вынужден этот мир ловить — а значит, ждать нужного момента, который наступает далеко не всегда.
«В 3D я контролировал почти всё, — объясняет он. — В фотографии у реальности свои планы. Я не могу управлять погодой, светом или самолётом. Я могу лишь подготовиться, быть здесь и сейчас и надеяться, что на несколько секунд всё сложится воедино».
Опыт в 3D-графике дал Марулли и особый взгляд на фотографию.
«Работа в 3D научила меня мыслить категориями света, цвета, баланса и визуальной иерархии задолго до того, как я впервые открыл RAW-файл. Глядя в видоискатель, я вижу не только то, что видит камера. Мысленно я убираю всё лишнее и представляю готовый снимок на стене», — описывает он.
Умение заранее представлять итоговый кадр — общая черта очень талантливых и опытных фотографов, и Марулли убеждён, что бэкграунд в компьютерной графике помогает ему легче вообразить уже обработанное изображение.
«Это видение влияет на каждое моё решение в поле: где встать, когда нажать на спуск, как использовать свет и стоит ли вообще делать этот кадр», — добавляет фотограф.
Обработка, которая раскрывает реальность
Постобработка для Марулли — не способ исправить недостатки снимка и не инструмент искажения реальности. Для него это возможность раскрыть тот самый образ, ради которого он и нажал на спуск.
Он выработал узнаваемый и последовательный стиль, построенный на насыщенных тонах, сильном контрасте и глубоких цветах. Фотограф делает ставку на мельчайшие детали, чтобы зрителю казалось, будто до самолёта можно дотянуться рукой.
В авиационной съёмке главным героем не всегда оказывается сам самолёт — им становится человек внутри машины. Пилот в кабине — огромная часть кадра, даже если занимает в нём совсем немного места.
Его рабочий процесс обработки убирает отвлекающие детали и делает снимки сильнее.
«Я обрабатываю фотографию не для того, чтобы она выглядела лучше. Я делаю это, чтобы она ощущалась максимально близко к тому, что я пережил в тот момент», — говорит он.
Авиационная фотография — крайне узкая специализация
Как и многие из главных увлечений в жизни, свою любовь к авиационной съёмке Марулли не может объяснить рационально — он просто знает, что она есть.
«Ощущение такое, будто она всегда была частью меня», — объясняет он.
Одно из самых ранних воспоминаний фотографа — как он проехал на велосипеде 20 километров до магазина, чтобы купить Strike Commander, компьютерный авиасимулятор 1993 года.
«Самое забавное, что у меня тогда даже не было компьютера, способного её запустить, — смеётся Марулли. — Я просто знал, что хочу эту игру».
«Оглядываясь назад, понимаю: это, пожалуй, всё говорит о том, насколько глубокой уже тогда была эта страсть», — продолжает он.
При этом Марулли считает, что его воображение захватили не столько сами самолёты, сколько то, что за ними стоит. Дело было и не в военной составляющей истребителей, а в том, на что способен человек, когда он по-настоящему устремлён к цели.
«Для меня военная авиация была одним из высших выражений этого стремления, — говорит фотограф. — В ней сходятся инженерия, дисциплина, командная работа, точность и невероятный уровень доверия».
Эти машины — вершина экстремальных инженерных возможностей, и управляют ими выдающиеся люди.
«Во многом самолёт — одно из самых сложных проявлений человеческого гения. Стоять под пролетающим над тобой бортом — значит вспомнить, что любопытство, упорство и труд множества людей способны превратиться в то, что когда-то казалось невозможным», — говорит фотограф.
Марулли добавляет: возможно, все эти годы он снимал вовсе не самолёты, а человечество в его самом выдающемся проявлении.
Есть у самолётов и то, что крайне трудно передать в неподвижном кадре, — их скорость. Когда речь заходит об истребителе, одно из первых, что приходит на ум, — то, как он стремителен: оглушительная, околозвуковая скорость.
Фотография же — это единственное мгновение, остановленное во времени. И то, как фотографы передают движение в по своей природе неподвижном медиуме, неизменно завораживает.
«Скорость на снимке — это гораздо больше про восприятие, чем про выдержку, — говорит Марулли. — Разумеется, техническая сторона важна. Я выбираю выдержку в зависимости от ситуации, типа самолёта, света и того, что хочу сказать кадром. Иногда я беру очень короткую выдержку, чтобы заморозить мгновение невероятной напряжённости. В других случаях намеренно удлиняю её, чтобы добавить смаз и усилить ощущение движения».
«Но эти настройки никогда не бывают отправной точкой».
Сначала он думает не о выдержке, а об энергии.
«Я задаю себе вопросы: куда движется самолёт? как его лепит свет? какую эмоцию я хочу вызвать у того, кто посмотрит на этот снимок? — рассказывает фотограф. — Задолго до того, как самолёт долетит до меня, я уже выстроил кадр в голове. Я знаю, где хочу, чтобы он вошёл в кадр, где вышел, и точный миг, который лучше всего передаст нужное чувство. Когда этот момент наступает, нажатие на спуск становится почти инстинктивным».
По словам Марулли, даже на фоне чистого неба можно передать ощущение движения и скорости. Ракурс самолёта, напряжение в линиях крыльев, компрессия телеобъектива и положение в кадре — всё это рассказывает часть истории о скорости и энергии.
«Наш мозг сам достраивает движение», — говорит он.
«На это, пожалуй, сильнее всего повлияли мои годы в 3D. В анимации каждая линия, каждый ракурс и каждый источник света работают на иллюзию движения — даже в неподвижном кадре. Я до сих пор мыслю именно так. Я постоянно ищу визуальное напряжение, а не просто фиксирую то, что передо мной», — описывает Марулли.
«Моя цель — не просто показать скорость. Я хочу, чтобы зритель почувствовал: пусть снимок и статичен, самолёт не переставал двигаться».
Навыки авиационной съёмки Марулли оттачивал сначала на не самых быстрых машинах. Его снимки лайнеров в аэропортах, так непохожие на кадры истребителей, рассекающих небо, во многом были следствием доступности этих сюжетов.
«В начале 2000-х коммерческая авиация была тем миром, к которому я реально имел доступ. Это и стало моей дорогой в авиационную фотографию, — утверждает фотограф. — Я проводил бесчисленные часы в аэропортах, учился, ошибался и постепенно понимал, как снимать самолёты».
«Самолёт сам по себе — выдающаяся машина. Но возвращаться меня заставляет не только она, — продолжает он. — Это тот краткий миг, когда всё совпадает: звук, свет, ожидание, мастерство пилота, годы инженерной работы за плечами этой машины — и на несколько секунд ты переживаешь нечто почти необъяснимое».
«Именно за этим мгновением я и гонюсь», — говорит Марулли. Фотография для него — способ его сохранить.
Как стать авиационным фотографом?
Тем, кого вдохновляют снимки Марулли и кто хочет снимать авиацию самостоятельно, фотограф готов дать немало советов.
Первый совет, впрочем, универсален для всех: «Научитесь быть по-настоящему любопытными».
Применительно к авиации это означает интерес к людям, истории и инженерии, стоящим за самолётами. Важно всё, что вообще делает авиацию возможной.
«Чем лучше вы понимаете то, на что смотрите, тем более осмысленными становятся ваши снимки», — говорит Марулли.
«Технические навыки придут со временем. Любопытство должно быть первым».
С практической точки зрения отличным вариантом для начинающих становятся авиашоу — «невероятное место, где можно учиться». Некоторые из своих любимых кадров фотограф сделал как раз во время военных учений и публичных показов на авиасалонах.
Что общего у съёмки птиц и съёмки самолётов
Но Марулли силён не только в съёмке самолётов. Он ещё и очень хороший анималист, а сходство между птицами и самолётами с технической точки зрения очевидно.
И то и другое требует быстрого автофокуса, умения предугадывать и мгновенной реакции.
«Снимаете ли вы истребитель или птицу в полёте — второго шанса вам, как правило, не дают», — говорит Марулли.
Однако более глубокую связь фотограф видит вовсе не в технике, а в поведении.
«Всё дело в наблюдении, — объясняет он. — Съёмка птиц стала для меня важной школой. Сегодня мне редко удаётся посвятить целый выезд дикой природе, но несколько лет я проводил за съёмкой птиц бесчисленные часы. Оглядываясь назад, я понимаю, что учился не столько фотографировать птиц, сколько наблюдать».
Что бы он ни снимал — самолёты, птиц или пейзажи (да, в этом Марулли тоже хорош), — цель у него одна: заставить зрителя остановиться и восхититься миром.
Хотя авиация остаётся его главным направлением и определяет большую часть работы и поездок, фотограф говорит, что всегда находит время для съёмки дикой природы.
«Каждая встреча с чем-то выдающимся — будь то F-22, рассекающий горную долину, или кондор, парящий над Андами, — напоминает мне об одном и том же чувстве: восхищении».
Упоминание F-22 не случайно: этот самолёт особенно восхищает Марулли. Выбрать любимый между B-2 и F-22 Raptor ему непросто — у каждого своё обаяние.
«B-2 не похож ни на что в небе. Его облик вне времени, почти сюрреалистичен. Каждый раз, когда я его вижу, это всё ещё похоже на будущее, пролетающее над головой, — восхищается Марулли. — F-22 — совсем другое. Это выдающееся сочетание изящества, грубой мощи и инженерного совершенства. Снимать его всегда волнительно, потому что ни один показ не бывает в точности похож на другой».
Не гонитесь за кадрами
За 25 с лишним лет в профессии один урок оказался для него важнее всех остальных.
«Не гонитесь за кадрами, — предостерегает Марулли. — Гонитесь за впечатлениями».
«Когда вы сосредоточены только на том, чтобы вернуться домой с эффектным снимком, вы часто уходите разочарованными. Когда же вы сосредоточены на том, чтобы полностью присутствовать — смотреть, слушать, учиться, знакомиться с людьми, понимать окружение, — вы возвращаетесь с чем-то гораздо более ценным. Иногда это будет фотография. Иногда — просто воспоминание, которое меняет то, как вы видите мир».
«День, когда вы перестанете смотреть вверх с тем же любопытством, что в детстве, станет днём, когда ваши снимки начнут что-то терять, даже если технически они будут безупречны. Берегите это любопытство. Берегите это чувство восхищения. Всему остальному можно научиться», — заключает Марулли.
