Бывший производитель кроссовок Allbirds сменил название на Smartbird и вышел на рынок AI-инфраструктуры

Компанию возглавила Надя Карлстен — экс-топ-менеджер AWS с докторской степенью; её годовая зарплата составит 700 тысяч долларов

Обувной бизнес продан за 43 миллиона долларов, а конвертируемая кредитная линия увеличена до 100 миллионов

Ставка делается на нишевый спрос: клиентам нужен контроль над серверами и суверенитет данных, а не дешёвые вычисления

Когда в апреле 2026 года компания Allbirds объявила о развороте в сторону искусственного интеллекта, новость многим показалась шуткой из сериала «Кремниевая долина», вырвавшейся за пределы экрана: производитель обуви, чьи кроссовки из мериносовой шерсти в своё время задали узнаваемый «стиль Кремниевой долины», бросился в погоню за новым трендом.

Smartbird — AI-инфраструктура из бывшего обувного брендаИсточник изображения — Smartbird

Сам сценарий рынку хорошо знаком: взять проблемную публичную компанию, ухватиться за самую горячую отраслевую тему — и поймать рост котировок, когда в бумагу начинают вливаться частные инвесторы. По такому пути в своё время прошёл американский ритейлер GameStop, ставший символом «мемных акций».

И этот сценарий сработал. Обувной бизнес был продан за 43 миллиона долларов, ещё 100 миллионов компания получила за счёт удвоения конвертируемой кредитной линии (с 50 до 100 миллионов), а сама она теперь называется Smartbird и торгуется на NASDAQ под прежним тикером BIRD.

От мериносовой шерсти к видеокартам

Allbirds была основана в 2015 году бывшим профессиональным футболистом Тимом Брауном и специалистом по возобновляемым материалам Джоуи Цвиллингером. Дебютные кроссовки из шерсти мериноса стали хитом среди айтишников, ценивших комфорт и экологичность; на пике стоимость компании оценивали примерно в 4 миллиарда долларов, а в 2021 году она вышла на биржу. Затем последовал спад: с 2022 по 2025 год выручка упала почти вдвое — со 298 до 152 миллионов долларов, розничные магазины пришлось закрыть, а котировки опустились ниже 3 долларов за акцию.

Разворот произошёл стремительно. В конце марта 2026-го Allbirds договорилась о продаже обувного бренда и связанных активов компании American Exchange Group (она специализируется на лицензировании узнаваемых брендов), а 15 апреля объявила о переходе в «AI-инфраструктуру» под рабочим названием NewBird AI и о привлечении первых 50 миллионов долларов. Реакция рынка была взрывной: за одну сессию бумаги взлетели в несколько раз — с менее чем 3 до примерно 17 долларов.

Финальную форму разворот принял 17 июня 2026 года: компания официально сменила имя на Smartbird, увеличила кредитную линию до 100 миллионов и назначила нового гендиректора. Прежний руководитель Джо Вернаккио покинул компанию и совет директоров, председателем совета стала независимый директор Лили Ян Хьюз, а финансовый директор Энни Митчелл сохранила свой пост.

Гендиректор есть, сотрудников — нет

Теперь заставить всё это работать предстоит Наде Карлстен. Она приступила к обязанностям накануне официального переименования и получила в наследство публичную компанию со свежим именем, солидным запасом средств и поддерживающим её стратегию советом директоров — но без сотрудников, офиса и развёрнутой инфраструктуры.

«Мы будем набирать совершенно новую команду для AI-бизнеса и обустраивать офис, — рассказала Карлстен в интервью из Амстердама. — Обувной бизнес официально закрыт со вчерашнего дня, так что с этим покончено. Первая задача, за которую я сейчас берусь, — формирование руководящей команды, например поиск руководителя инфраструктурных операций».

Послужной список у Карлстен внушительный:

  • докторская степень по инженерии (Калифорнийский университет в Беркли) и бакалавриат по химии и физике (Виргинский университет);
  • запуск сервиса квантовых вычислений в Amazon Web Services;
  • пост вице-президента по продукту в SandboxAQ — спин-оффе Google;
  • руководство европейской компанией DCAI, где совместно с NVIDIA был запущен «суверенный» AI-суперкомпьютер;
  • участие в Глобальном совете будущего по вычислениям нового поколения Всемирного экономического форума.

По сути, Smartbird сейчас — это стартап с единственным основателем и очень крупным посевным раундом. Что будет дальше — вопрос куда менее очевидный.

Ставка на нишу: контроль и суверенитет данных

Smartbird намерена стать поставщиком AI-инфраструктуры, опираясь на, казалось бы, бездонный спрос на вычислительные мощности для обучения и запуска моделей глубокого обучения. Но в отличие от так называемых neoclouds — нишевых облачных провайдеров вроде CoreWeave, зарабатывающих на арбитраже цены чипов через стоимость GPU-времени или токенов инференса, — Карлстен делает ставку на более тщательно управляемые развёртывания.

Идеальный клиент Smartbird нуждается в прямом контроле над серверами, на которых работают его модели (обычно по регуляторным причинам или из-за специфики бизнеса), и ставит суверенитет данных — то есть хранение и обработку информации в пределах конкретной юрисдикции — выше масштабируемости публичного облака.

Точный размер этого рынка Карлстен оценить пока не берётся и называет его молодым: многие компании всё ещё только пилотируют AI-инструменты. В DCAI она работала с фармацевтическим гигантом Novo Nordisk и другими европейскими фирмами, для которых критичен суверенитет данных или которые управляют собственными моделями. «У нас есть все, кто относится к фармацевтике, энергетике, финансам, государственному сектору», — отметила она.

Конкуренты и размытый рынок

По логике Карлстен, Smartbird конкурирует не с гиперскейлерами (крупнейшими облачными провайдерами — AWS, Google Cloud, Microsoft Azure) и не с neoclouds, а с внутренними IT-проектами самих компаний. Тем не менее в этой нише уже есть устоявшиеся игроки: управляемую одноарендаторную AI-инфраструктуру предлагают и Hewlett Packard, и оператор дата-центров Equinix.

Это реальная бизнес-модель, но неясно, обладает ли она тем же потенциалом роста, что и облачные сервисы, где расширение — самоцель и смысл существования. Карлстен ожидает, что вычислительные кластеры для нескольких клиентов будут развёрнуты к концу года. Для сравнения: другие стартапы заходят куда амбициознее — например, инференс-облако General Compute, выйдя из «скрытого режима» месяц назад, объявило о заказе чипов на 300 миллиардов долларов.

Карлстен же утверждает, что для реализации замысла Smartbird крупные обязательства по чипам не нужны: потребности её потенциальных клиентов лежат в диапазоне от сотен до тысяч чипов. «Дело не в больших масштабах и огромном количестве GPU; речь скорее о гибкости этих кластеров и о контроле над инфраструктурным стеком», — пояснила она. Конкурировать по цене Smartbird тоже вряд ли станет: облачные сервисы выжимают из чипов максимум загрузки круглосуточно, чтобы предложить самые дешёвые вычисления. Хотя, по мнению Карлстен, компании со специализированными рабочими процессами могут работать эффективнее на собственных серверах.

Цена разворота

Спрос на AI-инфраструктуру остаётся мощной силой рынка: он поднимает котировки производителей чипов, облачных провайдеров и энергетических компаний и даже убеждает инвесторов в реалистичности орбитальных дата-центров. Но Карлстен настаивает, что разворот Allbirds был тщательно продуман.

«Это не было решением „давайте просто займёмся AI, потому что это AI и это модно“, — подчёркивает она. — Вопрос был в том, есть ли шанс со временем построить бизнес, который займёт эту нишу на рынке и сможет расти». За согласие занять пост Карлстен будет получать годовую зарплату в 700 000 долларов и получила пакет акций примерно на 9 миллионов долларов — формально это инцентивный грант на 1 532 379 RSU: часть переходит сразу, остальное — равными траншами в течение шестнадцати кварталов.

Был у разворота и идеологический «побочный эффект». Allbirds имела статус публичной корпорации общественной выгоды (Public Benefit Corporation, PBC) — это юридическая форма, закрепляющая в уставе нефинансовые обязательства, в данном случае экологические, которые были частью имиджа обувного бренда. Подобным статусом пользуются и AI-компании: например, PBC с фокусом на безопасность ИИ является OpenAI. История Allbirds показывает, что такие обязательства отнюдь не незыблемы — при смене курса от них отказались.

Рынок не раз видел, чем заканчиваются подобные перевоплощения. Классический пример — производитель напитков Long Island Iced Tea, на волне криптомании 2017 года переименовавшийся в Long Blockchain: котировки тогда взлетели, но реального блокчейн-бизнеса так и не возникло, дело дошло до обвинений в инсайдерской торговле, а акции в итоге сняли с торгов. Будет ли разворот Smartbird историей роста или ещё одним хайповым эпизодом — покажет время.

Совет директоров Smartbird, по словам Карлстен, взял на себя долгосрочные обязательства по реализации её AI-стратегии. «Есть компании, которые просто гонятся за AI, — заключает она. — Но в конечном счёте важно одно: стоит ли за этой погоней реальный вес?»